В последние годы российские власти активно изымают частную собственность для перехода ее в государственную собственность. Масштабы таких изъятий достигают триллионов рублей, однако попытки вернуть эти активы в частный оборот через открытые торги чаще всего не приводят к желаемому результату — покупателей либо нет, либо они готовы платить существенно меньше.
Масштабы национализации в России
По оценкам ряда юридических и консалтинговых компаний, с 2022 года в доход государства перешли активы на несколько триллионов рублей. Так, в одном из подсчетов суммарная стоимость изъятых активов оценивалась в 6,5 трлн рублей, при этом темп изъятий заметно вырос в 2025 году.
Данные генеральной прокуратуры показывают ещё большие суммы: в 2025 году по искам ведомства в собственность государства перешло имущество стоимостью более четырёх триллионов рублей, включая стратегические предприятия с большой совокупной капитализацией. Отдельно Росимущество отчитывает, что с 2022 года в доход государства поступило порядка 805 компаний.
Пять моделей изъятия активов
Рассмотрение дел о переходе собственности государству обычно идёт быстро — от подачи иска до фактического изъятия порой проходит всего пара месяцев. Эксперты выделяют ряд юридических оснований, которые используются при изъятии: взыскание долгов перед государством (включая фискальную задолженность и возмещение экологического вреда), обвинения в нарушении антикоррупционного законодательства, аргументы о «иностранном контроле» владельцев (вплоть до наличия ВНЖ), обвинения в экстремистской деятельности или финансировании запрещённых организаций, а также оспаривание легитимности прежних приватизаций. В одном иске часто комбинируется несколько таких оснований.
Куда уходят изъятые активы и зачем их снова продавать
Власти официально заявляют о намерении реализовать национализированные активы, чтобы не удерживать их в госуправлении. Несмотря на обещания и планы министерств, доходы от повторной приватизации пока значительно уступают объёмам изъятий. Так, в одном из отчётов указано, что в 2025 году доходы бюджета от продажи таких активов составили около 84,2 млрд рублей; на 2026 год назывались планы по получению не менее 100 млрд рублей.
В то же время ряд крупных активов либо продаётся значительно дешевле первоначальной оценки, либо вовсе не находит покупателей, что ограничивает реальные доходы бюджета от приватизаций.
Провалы на аукционах
Аукционы по продаже национализированных компаний часто признают несостоявшимися из‑за отсутствия участников. В качестве примеров называется несколько крупнейших активов, которые не удаётся реализовать: торги по пакету акций крупного золотодобывающего предприятия несколько раз не состоялись, причём при следующей попытке планируется использовать формат голландского аукциона с возможным снижением цены до половины первоначальной; ранее безуспешно предпринимались попытки продать лизинговую компанию, активы оператора коммерческой недвижимости и ряд сельскохозяйственных предприятий.
Даже продажа аэропорта, которая обеспечила значительную часть годового плана по приватизации, завершилась по цене вдвое ниже первоначально ожидаемой.
Почему покупатели не приходят
Слабый спрос объясняется в первую очередь общей тенденцией сокращения инвестиций в экономике: рентабельность бизнеса падает, кредиты недоступны или слишком дороги из‑за высокой ключевой ставки. Объём сделок на рынке слияний и поглощений в 2025 году оказался минимальным за последние два десятилетия.
Кроме того, покупатели оценивают и дополнительные риски: сделки с национализированными активами могут нести репутационные, юридические и политические риски. При этом государство иногда выставляет на торги цену, близкую к рыночной, что делает приобретение ещё менее привлекательным.
Передача активов «правильным» владельцам
Не все изъятые активы идут на открытые торги: часть передаётся в управление или реализуется вне аукционов по ценам ниже рыночных. В результате контроль над значительными группами предприятий переходит к компаниям, близким к структурам, получающим государственную поддержку, или к госбанкам.
Эксперты отмечают, что фискальный мотив присутствует, но часто основной побудительной причиной является перераспределение активов в пользу тех, кого власти считают «правильными» владельцами — при этом механизмы и критерии таких решений не всегда прозрачны и не полностью закреплены в законе.
