Американская компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для армии и иммиграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором изложила своё видение «новой эры сдерживания», основанной на применении искусственного интеллекта.
Текст манифеста был опубликован в середине апреля 2026 года в аккаунте Palantir в соцсети X как «краткое резюме» книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа The Technological Republic («Технологическая республика»), написанной в соавторстве с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по утверждению авторов, является попыткой сформулировать теоретическую базу деятельности компании.
Ключевые тезисы манифеста: от роли Кремниевой долины до «эры ИИ‑сдерживания»
1. Кремниевая долина, по мысли авторов, находится в «моральном долгу» перед страной, обеспечившей её успех. Инженеры и технологические лидеры, говорится в документе, обязаны непосредственно участвовать в обороне государства.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений». Они задаются вопросом, не превратился ли iPhone в высшее достижение цивилизации, которое одновременно ограничивает представление общества о том, что вообще возможно в технологиях.
3. Бесплатные цифровые сервисы, вроде электронной почты, объявляются недостаточным достижением: закат любой культуры или элиты, считают авторы, можно простить только в том случае, если она обеспечивает экономический рост и безопасность общества.
4. Отмечается ограниченность одной лишь «мягкой силы» и нравственной риторики. Для победы свободных и демократических обществ, утверждается в тексте, необходима «жёсткая сила», которая в XXI веке будет определяться программным обеспечением.
5. Вопрос, по формулировке Palantir, не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники США, говорится в манифесте, «не будут тратить время на показные дебаты» о допустимости подобных разработок, а просто займутся их внедрением.
6. Отдельный пункт посвящён воинской обязанности: авторы настаивают, что служба в армии должна стать всеобщей, а общество должно серьёзно обсудить отказ от полностью добровольной армии. В следующую крупную войну, по их мнению, страна должна входить только тогда, когда риск и издержки разделяются всеми.
7. Утверждается, что если военнослужащие требуют более современное вооружение, в том числе программное обеспечение, общество обязано обеспечить их этой техникой, сохраняя при этом право спорить о допустимости военных операций за рубежом.
8. В манифесте содержится критика низких зарплат госслужащих: заявляется, что любой бизнес с такой системой оплаты труда «едва ли выжил бы».
9. Авторы призывают относиться более снисходительно к людям, посвятившим себя публичной политике, и предупреждают, что отказ от терпимости к человеческой противоречивости грозит появлением лидеров, о которых общество впоследствии пожалеет.
10. Современную политику в документе упрекают в «психологизации»: поиск личного смысла и самоидентификации через политику, по мнению авторов, обречён на разочарование.
11. Авторы считают, что общество слишком быстро стремится «уничтожать» оппонентов и злорадствовать по этому поводу. Победа над противником, говорится в манифесте, должна становиться поводом для паузы и осмысления, а не для ликования.
12. Провозглашается завершение «атомного века»: по мысли Palantir, заканчивается эпоха сдерживания, основанная на ядерном оружии, и начинается новая эра — сдерживание на базе искусственного интеллекта.
13. США описываются как страна, которая больше других способствовала продвижению прогрессивных ценностей. Авторы признают, что государство далеко от совершенства, но утверждают, что именно там у людей без наследственных привилегий больше всего возможностей.
14. В манифесте говорится, что именно американская мощь обеспечила почти столетие без прямых войн между великими державами: три поколения, по оценке авторов, жили без мирового конфликта.
15. Отдельный пункт посвящён послевоенному «обезвреживанию» Германии и Японии. Ослабление Германии названо чрезмерной реакцией, за которую, по формулировке манифеста, Европа теперь платит высокую цену. Приверженность японскому пацифизму, утверждают авторы, тоже способна изменить баланс сил в Азии.
16. Авторы призывают поддерживать тех, кто пытается реализовывать масштабные проекты там, где рынок «оказался бессилен». В качестве примера приводятся амбиции Илона Маска, над которыми, по их словам, принято иронизировать, будто богатые люди должны заниматься только собственным обогащением, игнорируя общественную пользу их инициатив.
17. Кремниевой долине отводится роль участника борьбы с насильственной преступностью. Манифест критикует политиков, которые, по оценке авторов, избегают серьёзных мер и необходимых рисков, несмотря на угрозу для жизней людей.
18. Осуждается «безжалостное вмешательство в личную жизнь» публичных фигур. По мысли авторов, постоянные поверхностные атаки на тех, кто решается заняться чем‑то, кроме личного обогащения, делают публичное поле настолько токсичным, что во власти остаются малоэффективные и пустые фигуры.
19. Подчёркивается опасность чрезмерной осторожности в публичных высказываниях: люди, которые никогда не говорят «ничего неправильного», по сути, ничего не говорят вовсе.
20. Одна из тем — критика «нетерпимости к религиозным убеждениям» в определённых кругах. Негативное отношение части элит к религии, по мнению авторов, выдает их политический проект как менее открытое интеллектуальное движение, чем принято заявлять.
21. Манифест затрагивает и вопрос иерархии культур. В тексте утверждается, что сейчас все культуры считаются равными, а критика и оценочные суждения оказываются под запретом. Однако, по мнению авторов, некоторые культуры и субкультуры «творили чудеса», тогда как другие были посредственными или даже «регрессивными и вредными».
22. В финале документа содержится призыв противостоять «поверхностному и пустому плюрализму». Авторов беспокоит, что США и Запад в целом в течение десятилетий избегали чёткого определения национальной культуры во имя инклюзивности, и они задают вопрос: что именно должно быть инклюзивным, если общих оснований не сформулировано.
Обсуждение военного ИИ и критика послевоенного устройства мира
В манифесте значительное внимание уделено дискуссии о применении искусственного интеллекта в военной сфере. Авторы настаивают, что спорить нужно не о самом факте появления оружия на базе ИИ, а о контроле над его разработкой и целями использования.
Отдельный резонанс вызвала оценка послевоенной политики в отношении Германии и Японии. Ослабление Германии после Второй мировой войны в Palantir называют чрезмерным, а сформированный пацифизм Японии — фактором, способным изменить стратегический баланс в Азии.
Реакция медиа и экспертов: обвинения в технофашизме и иерархии культур
Публикация манифеста вызвала бурную дискуссию в технологическом сообществе и политике. Ряд американских изданий обратили внимание на предложение о возвращении обязательного призыва на военную службу в США, отменённого после войны во Вьетнаме, назвав этот пункт одним из наиболее провокационных.
Другие комментаторы отмечают, что положения манифеста о превосходстве одних культур над другими и критика культурной инклюзивности перекликаются с риторикой ультраправых, в том числе белых националистов, которые апеллируют к «особой ценности» западных культур.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподающий в Венском университете, назвал документ примером «технофашизма».
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя пункт о неравноценности культур, предупреждает, что как только такая иерархия признаётся, фактически возникает негласное разрешение применять разные стандарты проверки к разным субъектам. Формально процедура контроля сохраняется, но её демократическая функция, по его словам, исчезает.
Хиггинс подчёркивает, что важно учитывать, кто именно формулирует эти тезисы. Palantir продаёт свои программные решения оборонным и миграционным ведомствам, и потому, по оценке эксперта, 22 пункта манифеста — это не отвлечённая философия, а публичная идеология компании, чья выручка зависит от политической повестки, которую она продвигает.
Политический скандал в Великобритании и вопросы к госконтрактам
Резкая критика манифеста прозвучала и в Великобритании. Тамтешние СМИ сообщают, что ряд политиков усомнились в целесообразности продолжения крупных госконтрактов с Palantir. Компания уже получила соглашения с британскими властями на сумму свыше 500 миллионов фунтов стерлингов, включая крупный контракт с Национальной службой здравоохранения.
Член парламента Мартин Ригли охарактеризовал манифест, где одобряется государственная слежка с применением ИИ и пропагандируется всеобщая воинская обязанность в США, как «либо пародию на фильм про Робокопа, либо тревожную нарциссическую тираду».
Депутат от Лейбористской партии Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в системе здравоохранения, назвала публикацию документа «весьма тревожной». По её мнению, Palantir «очевидно стремится оказаться в центре технологической революции в сфере обороны». Маскелл заявляет, что если компания пытается диктовать политический курс и определять приоритеты государственных инвестиций, то она уже «значительно больше, чем просто разработчик ИТ‑решений».
