«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые опубликованный в 1952 году. В последние годы ее заново открыли в Европе и США, а ведущие современные авторки называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской прозы. Феминистская оптика действительно важна для ее творчества, но сегодня русскому читателю, вероятно, в первую очередь близок исторический, антивоенный слой ее прозы: писательница прожила молодость при фашистском режиме и перенесла личную утрату на фоне войны.
Писательница, которую боготворят современные авторки
Наталия Гинзбург — одна из любимых писательниц многих заметных авторок XXI века. Ирландская прозаичка Салли Руни называла роман «Все наши вчера» «совершенным», американская эссеистка и поэтка Мэгги Нельсон писала восторженно о ее автобиографической прозе, а Рейчел Каск сравнивала ее стиль с «эталоном нового женского голоса». У Гинзбург множество поклонниц среди писательниц разных поколений, и ее книги сегодня активно переиздаются, обсуждаются и адаптируются для театра.
Новый всплеск интереса к Гинзбург начался в середине 2010‑х годов. Тогда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал международной сенсацией, и внимание к современной итальянской литературе переключилось и на «забытых» авторов XX века. В этом контексте на Западе стали заново издавать прозу Наталии Гинзбург.
Биография, отмеченная фашизмом, ссылкой и потерями
Наталия Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Ее юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец писательницы, биолог Джузеппе Леви, был евреем и убежденным противником фашизма. Его, как и сыновей, арестовали по политическим обвинениям. Первый муж Наталии, издатель и антифашист Леоне Гинзбург, также подвергался преследованиям: с 1940 по 1943 год семья жила в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии немецкими войсками Леоне арестовали; вскоре его казнили в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми. Один из них, Карло Гинзбург, позднее стал известным историком.
После войны Гинзбург переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», одним из основателей которого был ее первый муж. Там она сотрудничала с крупнейшими итальянскими авторами — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В этот же период она перевела на итальянский язык первую часть «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала ряд собственных книг. Наибольшую известность в Италии ей принесла семейная хроника «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Наталия вышла замуж во второй раз — за литературоведа и исследователя Шекспира Габриэля Бальдини и переехала в Рим. Оба супруга даже появились в эпизодах фильма Пьера Паоло Пазолини «Евангелие от Матфея». В 1969 году Бальдини попал в тяжелую автомобильную аварию, ему потребовалось переливание крови, оказавшейся зараженной; он умер в возрасте 49 лет. Гинзбург во второй раз овдовела. У супругов было двое детей, оба с инвалидностью, сын не дожил до года.
В 1983 году Наталия Гинзбург вошла в большую политику: она была избрана в итальянский парламент как независимая левая кандидатка, выступала с пацифистских позиций и отстаивала легализацию абортов. Писательница умерла в 1991 году в Риме. До последних дней она продолжала работать в издательстве, редактируя, в частности, итальянский перевод романа Ги де Мопассана «Жизнь».
В России интерес к Гинзбург сформировался уже после того, как ее стали активно переиздавать на английском языке. Сейчас на русском доступны несколько ее книг в высококачественных переводах, среди которых — «Семейный лексикон» и роман «Все наши вчера».
Две семьи на фоне диктатуры Муссолини и войны
«Все наши вчера» — роман о двух семьях, живущих по соседству на севере Италии во времена диктатуры Муссолини. Одна семья — обедневшие буржуа, другая владеет мыльной фабрикой. В первой растут осиротевшие мальчики и девочки, во второй — избалованные братья и их сестра, рядом с ними — мать, слуги, друзья и любовники. В начале книги персонажей очень много: действие происходит еще в «мирное» время, когда жизнь течет в привычном ритме. Но по мере того как в страну приходит война, тон романа меняется: начинаются аресты, ссылки, исчезновения, самоубийства и расстрелы. Финал совпадает с концом войны и казнью Муссолини. Страна лежит в руинах и не понимает, что будет дальше, а выжившие члены двух семей вновь встречаются в родном городе.
Анна: взросление среди потерь
Особое место в романе занимает Анна, младшая сестра в обедневшей семье. Читатель наблюдает, как она взрослеет: из ребенка превращается в подростка, впервые влюбляется, сталкивается с неожиданной беременностью, переезжает в деревушку на юге Италии и в конце войны переживает вторую тяжелую утрату. К финалу книги Анна проходит путь от растерянной девочки до женщины, матери, вдовы — человека, который познал горе войны, чудом выжил и мечтает лишь о том, чтобы вернуться к оставшимся родным. В этом образе легко угадываются автобиографические черты самой Наталии Гинзбург.
Семья как главный сюжет и язык как память
Семья — ключевая тема прозы Гинзбург. Она не превращает родных в идеал и не обрушивается на них с подростковым гневом. Ее интересует сама механика семейного круга: как разговаривают друг с другом близкие, какими словечками обмениваются, когда шутят или ругаются, как сообщают плохие и хорошие новости, какие фразы остаются с нами на десятилетия — даже после смерти родителей. На интерес к семейному языку, безусловно, повлияла работа писательницы над Прустом, одним из первых авторов, внимательно исследовавших связь между речевыми привычками семьи и глубинной памятью.
Бытовые сцены у Гинзбург требуют лаконичности — и она сознательно выбирает простую, разговорную интонацию. «Все наши вчера» написаны почти тем же языком, которым мы пользуемся каждый день: болтаем, сплетничаем, думаем в одиночестве о грустном. Писательница последовательно избегает высокопарности и патетики, противопоставляя свой стиль риторике фашизма, языку агрессивного пафоса. В русском переводе эта интонация тщательно сохранена: реплики персонажей, их шутки, оскорбления, признания в любви и ненависти звучат естественно и живо.
Феминистское чтение и антивоенный опыт
За рубежом Гинзбург в первую очередь прочитали как одну из основоположниц современного женского голоса в литературе. Ее книги переиздавали в относительно мирное время, на волне нового интереса к феминистской прозе, и поэтому критики и писательницы особенно подчеркивали темы женской субъективности и опыта. В российском контексте ее тексты неизбежно воспринимаются иначе: на первый план выходит антивоенный и антифашистский опыт, который Гинзбург перенесла в художественную форму.
Писательница не предлагает читателю утешительных иллюзий. Она честно и с горечью описывает жизнь людей в милитаризованном, репрессивном государстве, где война вторгается в быт и разрушает самые простые надежды. Но ее проза при этом не лишена надежды. История Наталии Гинзбург и ее героев помогает по‑новому взглянуть на собственное существование в трагическую эпоху — чуть более трезво, взрослым взглядом. Уже одного этого достаточно, чтобы взять в руки «Все наши вчера».
